- В первую очередь, интересно, почему Вы выбрали именно эту тему в контексте этого семинара?

А.В. Бартошевич: По-моему, это очень и очень соотносится с тем, что происходило и вероятно происходит в этом театре. То есть ведь смысл обращения к истокам театра, к ритуалам, протеатральным и всяким достаточно театральным традициям не только в том, чтобы найти еще одну краску для спектакля, но и в том, чтобы найти какие-то важные для человечества смыслы. И хоть как-то не только объяснить мир человека, но и сделать его чуть-чуть лучше. Знаете, у Бродского есть замечательное место в его Нобелевской речи: представьте себе двух солдат, которым отдают приказ расстрелять человека, и тот из этих солдат, кто читал «Пиквикский клуб» Диккенса, стреляет на секунду позже. Он стреляет, и тут деваться некуда, но вот в этой секунде все дело. Поэтому как бы всякие постмодернисты не иронизировали над идеей спасительного смысла театрального контакта, все-таки, по-моему, здесь что-то есть.

- Как Вам кажется, каким образом методы, направления и школы, которые рассматриваются на семинаре, реализованы в современном театральном процессе и куда вообще движется современный театр?

- Я боюсь отвечать на этот вопрос, они движутся одновременно в противоположные стороны. А на семинаре речь идет постоянно о самых существенных вещах – я посмотрел программу - здесь не занимаются мелочами, а занимаются идеями театральной жизни. Потому что если реальный, живой театр, не озабочен теми вещами, которые были освещены на этом семинаре, то ничего у него не получится. Это не значит, что «дай-ка я послушаю лекцию и поставлю спектакль», это должно происходить естественно. Если актеры театра и режиссеры озабочены только красивой картинкой со звездами и получением за это приличного гонорара, то это конец и провал традиции и смысла русского театра.



- Тема Вашего спектакля напрямую соотносится с темами Семинара, но ведь идея этой работы возникла совершенно самостоятельно. Не могли бы Вы рассказать, почему Вы со своими актерами выбрали именно такой материал?

А. Праудин: Идея возникла в связи с тем, что хотя бы раз в семь лет все-таки необходимо возвращаться к учебникам, чтобы немножко вспоминать базовые вещи. Это учебная работа нашей труппы, где мы попытались, так сказать, вычленить своеобразный станок для драматического артиста, который позволяет приводить себя в рабочее состояние. Мы еще раз внимательно и даже дотошно вчитались в учебник и опробовали его на практике. А заодно мы получили возможность ответить самим себе на вопрос, как мы понимаем эти базовые вещи сейчас.

Любое детальное погружение в материал предполагает возможность переосмысления каких-то уже известных моментов и даже возможность неожиданных открытий. Случилось ли такое в связи с текстами «Работы актера над собой»? Безусловно, такое произошло. Например, мы обнаружили сколько важных и даже необходимых вещей мы не делаем, когда готовим спектакль. Мы совершенно забываем о том, что сквозное действие роли — это только часть сквозного действия жизни персонажа в целом. Забываем о том, что этот персонаж где-то родился, в какой-то определенной семье, и когда мы пытаемся ответить себе на вопрос «А почему же он именно такой?» даже не заглядываем в его личную биографию, в биографию его взаимоотношений с другими персонажами. И это, пожалуй, самое сильное эмоциональное впечатление: мы ужаснулись тому, сколько работы мы не проводим. А потом удивляемся тем средним результатам, которые получаем в итоге. Конечно, погружение в материалы Станиславского — это не панацея, и это не гарантирует стопроцентный результат, но путь, направление, которого должен придерживаться человек, занимающийся театром, они содержат.

- Семинар, который проходит сейчас в нашем театре, позволяет заново обратиться не только к материалам Станиславского, но и Ежи Гротовского, Эудженио Барбы, Михаила Чехова. Их творческий опыт и методы тем или иным образом питают современный театральный процесс. Но как, на Ваш взгляд, эти методы живут в современном театре? Какие формы принимают?

- На сегодняшний день в театре имеют право на существование очень разные школы, способы, методы, и это совершенно замечательно. Это и есть театральный процесс сам по себе.

- То есть Вы не видите какого-то такого кризисного момента, о котором сейчас очень часто любят порассуждать?

- Так ведь театр всегда «в кризисе». (улыбается) Разве бывали моменты, когда бы не кричали, что «театр в кризисе». Не знаю...появляются хорошие спектакли. Иногда целые театры переживают такие хорошие творческие периоды. Так что...на мой взгляд, все в порядке.

- Очень радостно услышать и такую точку зрения. Скажите, Вы же, наверняка, ознакомились с программой Семинара, не могли бы поделиться с нами своими впечатлениями.

- Его значение, конечно, трудно переоценить. Я считаю, что театр не может заниматься только «вершками» - нужно заниматься и «корешками», поскольку это все взаимосвязано. И если есть возможность сосредоточенно вернуться к базовым вещам, есть возможность собраться, и посмотреть, и поговорить об этом, и в основном — послушать других — это прекрасно. Это действительно обогащает.