Новый спектакль Дмитрия Крымова состоит из двух частей, сюжетно не связанных, но представляющих собой неразрывное целое в теме. Начало первой части очень тихое, но брызги краски на белой стене вдруг начинают оживать и превращаться в медиумов нашей коллективной памяти. Прошлые поколения людей обращают свою тихую речь к нам через простые предметы, которыми Дмитрий Крымов населил свой спектакль. И вдруг шёпот предков сменяется гулом, переходящим в рёв и ветер от гигантских реактивных двигателей. Нас сметает Нашествие миров нашего прошлого. Всю сцену и зрителей заваливают клочки бумаги, обрывки жизней прошлых поколений людей, всегда казавшихся нам чужими, посторонними, но здесь и сейчас становящихся неотъемлемой частью нашей общей, столь не «частной» жизни.

В центре второй части спектакля тема Нашествия из «Ленинградской» симфонии Дмитрия Шостаковича. Эта музыка традиционно воспринимается как образ вторжения фашистских захватчиков. И семь помятых, железных роялей, бьющихся друг с другом на сцене «Манежа», действительно, вызывают ассоциацию с танковым сражением. Но в спектакле Дмитрия Крымова Нашествие имеет и другое значение. Вечно-маленький, похожий на Чарли Чаплина Шостакович претерпевает Нашествие на себя самого со стороны всего окружающего мира, стремящегося подмять и унизить художника. Вечно-большая и сильная Родина-мать огромной куклой расхаживает по сцене, подпирая головой высокий потолок зала «Манеж». Но её «забота» о своем гениальном сыне – тоже Нашествие, и в итоге она приносит его в жертву, как и всех других лучших своих детей.

Совместный проект театра и фестиваля TERRITORIЯ


«Когда-то я смотрел одноактные балеты Баланчина, - говорит Крымов, - мне понравилось такая форма и захотелось сделать два вот таких одноактных «балета». Что-то станцевали, отдохнули, потом - еще».

Предполагалось, что первая часть будет посвящена родословной Иисуса Христа. Но в процессе работы акценты сместились: «Я стал сильно чувствовать в этой работе связь нас и ИХ. Вообще ИХ - всех, кто был до нас. Национальность не имеет значения! Вот смотришь семейный альбом - и многих, к сожалению, уже не знаешь. А спросить не успел. Получается, что у Христа была родословная, а у нас нет. А это жаль. Так что мы делаем что-то о НИХ и о СЕБЕ».

Вторая часть посвящена Дмитрию Шостаковичу: «Он как Чарли Чаплин. В нем есть смешное, страшное, трагическое. Его внешность, поведение, даже байки про него смешные - он ведь себя немножко в клоуна превратил, и это, страшно сказать, после сильного битья, страшной опасности. Он надел на себя маску шута, за которой стоит драма отношений не только с властью, но и с самой жизнью».


Пресса:

• Анна Синякина. Играя Шостаковича
"Новости культуры" / 14.10.08

• "Бой жестяных роялей"
"Российская газета" - Федеральный выпуск №4768 от 9 октября 2008 г. / Алена Карась

• « Лабораторная работа № 7»
"Пост скриптум" Пятница, 30 Январь 2009 / Екатерина Гайдукова