-- Мин, Вы танцуете в открытом поле, на дороге. В последние годы заметно тяготеете к течению, которое можно назвать «Танец места», - выступаете вне сценических площадок.
-- Ну, это только предлог! Знаете, со многими художниками случается такое, что с возрастом их имя приобретает ценность больше, чем их искусство. Думаю, такое может случиться в любой сфере, но особенно это случается в хореографии, где физическое начало важно, как субъект, а не объект действа. Мир танца таков, что сколько бы танцор себе ни фантазировал в голове, что бы ни представлял в своем воображении, если его тело не может воплотить его идеи в реальность, если оно невыразительно, танец не состоится! Проще говоря, полно таких, кто держится только за счет своего имени, - танцует не телом, а своим именем! Они сами прекрасно это понимают! И я запустил стрелу в себя, спросил: «Ну, а сам ты как?»
И когда я стал задумываться над тем, сколько еще я смогу танцевать по-честному, без обмана, я понял, что нельзя танцевать там, где тобой готовы восторгаться, только услышав одно твое имя. Пробовать танцевать там, где никто меня не знает, и заинтересовывать зрителя моим танцем, а не заслугами, - вот что давно занимает мои мысли!
Своеобразным мостиком к новому зрителю стала Индонезия! Я приехал туда, где меня решительно никто не знал! Да, было страшно! Идея станцевать там стала для меня одновременно и вдохновением, и потрясением. «Хочу танцевать!» говорил я себе, но смогу ли я станцевать, - это был вопрос!
-- Когда смотришь видеозаписи ваших выступлений, чувствуется, что вы испытываете огромный прилив радости. Это самое большое впечатление от увиденного!
-- Сцена создает некое препятствие – правая, левая кулисы, - и где-то в голове это сидит, естественно. А в Индонезии, вдруг, пространство мигом расширилось! Я перестал думать о кулисах, и мне стало жутко радостно! Я почувствовал, как клетки тела, мозг – все разом как-то освободилось! Ведь, когда человек танцует, меняются импульсы головного мозга. Это состояние, при котором между живыми существами возможен телепатический обмен! Я не могу сказать, что и как происходит в реальности, но даже на пленке видно, что животные это что-то невероятное!
Ведь совершенно нельзя танцевать в обычном виде, в обычном состоянии в голове! Но как только начинаешь танцевать, - это и в Японии точно также! – сердце может вдруг остановиться, может внезапно прилететь и сесть мне на голову или на плечо голубь, или об мое тело начинают биться налету жуки! (смеется).
-- И еще подумалось, сколько света и какая энергетика в танцорах, которые с вами танцевали, Мин! Это ощущение возникает, потому что за этим что-то реально стоит, или наоборот, потому что от нас что-то ускользает?
-- Я хочу, чтобы над этим вы размышляли сами! Могу сказать одно: в Индонезии, несомненно, есть это бьющее через край светлое, здоровое начало, ощущение бытия, какое есть только у людей в странах с отсталой экономикой. Ведь чем человек богаче, тем он больше походит на больного! Например, есть понятие «развитые страны», которые ставятся всем в пример и которым все почему-то должны непременно подражать только из-за того, что у них развита экономика. Я с недоверием смотрю на эти вещи. Ведь что такое несколько десятков лет жизни отдельного индивидуума в сравнении с историей всего человечества?! Это же ничто! Так почему же индивидууму не позволено прожить свою жизнь по-настоящему свободно и так, как заблагорассудится ему?!
-- А что именно в сегодняшней Японии вы стремитесь изменить посредством своего танца?
-- Мою работу могут признавать или нет, но сам я просто пытаюсь экспериментировать - почувствовать и отобразить в танце некие доступные мне единичные, сиюминутные состояния из всего существующего огромного множества состояний! Я сам себе материал для этих экспериментов.
Кроме того, я задаюсь желанием знать, что будет с человечеством дальше. И что делать лично мне. Поэтому, на самом деле, меня не заботит, оказываю я какое-то влияние на общество или нет…
Я хотел бы сохранить страшную дерзость, которая сидит внутри меня, и служит источником моих радостей и горестей. И я живу с желанием все время сопротивляться, быть в меньшинстве! Ведь смотрите, как много народу на словах причитает: «Берегите природу, берегите окружающую среду!»… Но не наберется и одного процента тех, кто этим обеспокоен на деле! И получается, мы окружены врагами! (смеется)
-- Ну, это только предлог! Знаете, со многими художниками случается такое, что с возрастом их имя приобретает ценность больше, чем их искусство. Думаю, такое может случиться в любой сфере, но особенно это случается в хореографии, где физическое начало важно, как субъект, а не объект действа. Мир танца таков, что сколько бы танцор себе ни фантазировал в голове, что бы ни представлял в своем воображении, если его тело не может воплотить его идеи в реальность, если оно невыразительно, танец не состоится! Проще говоря, полно таких, кто держится только за счет своего имени, - танцует не телом, а своим именем! Они сами прекрасно это понимают! И я запустил стрелу в себя, спросил: «Ну, а сам ты как?»
И когда я стал задумываться над тем, сколько еще я смогу танцевать по-честному, без обмана, я понял, что нельзя танцевать там, где тобой готовы восторгаться, только услышав одно твое имя. Пробовать танцевать там, где никто меня не знает, и заинтересовывать зрителя моим танцем, а не заслугами, - вот что давно занимает мои мысли!
Своеобразным мостиком к новому зрителю стала Индонезия! Я приехал туда, где меня решительно никто не знал! Да, было страшно! Идея станцевать там стала для меня одновременно и вдохновением, и потрясением. «Хочу танцевать!» говорил я себе, но смогу ли я станцевать, - это был вопрос!
-- Когда смотришь видеозаписи ваших выступлений, чувствуется, что вы испытываете огромный прилив радости. Это самое большое впечатление от увиденного!
-- Сцена создает некое препятствие – правая, левая кулисы, - и где-то в голове это сидит, естественно. А в Индонезии, вдруг, пространство мигом расширилось! Я перестал думать о кулисах, и мне стало жутко радостно! Я почувствовал, как клетки тела, мозг – все разом как-то освободилось! Ведь, когда человек танцует, меняются импульсы головного мозга. Это состояние, при котором между живыми существами возможен телепатический обмен! Я не могу сказать, что и как происходит в реальности, но даже на пленке видно, что животные это что-то невероятное!
Ведь совершенно нельзя танцевать в обычном виде, в обычном состоянии в голове! Но как только начинаешь танцевать, - это и в Японии точно также! – сердце может вдруг остановиться, может внезапно прилететь и сесть мне на голову или на плечо голубь, или об мое тело начинают биться налету жуки! (смеется).
-- И еще подумалось, сколько света и какая энергетика в танцорах, которые с вами танцевали, Мин! Это ощущение возникает, потому что за этим что-то реально стоит, или наоборот, потому что от нас что-то ускользает?
-- Я хочу, чтобы над этим вы размышляли сами! Могу сказать одно: в Индонезии, несомненно, есть это бьющее через край светлое, здоровое начало, ощущение бытия, какое есть только у людей в странах с отсталой экономикой. Ведь чем человек богаче, тем он больше походит на больного! Например, есть понятие «развитые страны», которые ставятся всем в пример и которым все почему-то должны непременно подражать только из-за того, что у них развита экономика. Я с недоверием смотрю на эти вещи. Ведь что такое несколько десятков лет жизни отдельного индивидуума в сравнении с историей всего человечества?! Это же ничто! Так почему же индивидууму не позволено прожить свою жизнь по-настоящему свободно и так, как заблагорассудится ему?!
-- А что именно в сегодняшней Японии вы стремитесь изменить посредством своего танца?
-- Мою работу могут признавать или нет, но сам я просто пытаюсь экспериментировать - почувствовать и отобразить в танце некие доступные мне единичные, сиюминутные состояния из всего существующего огромного множества состояний! Я сам себе материал для этих экспериментов.
Кроме того, я задаюсь желанием знать, что будет с человечеством дальше. И что делать лично мне. Поэтому, на самом деле, меня не заботит, оказываю я какое-то влияние на общество или нет…
Я хотел бы сохранить страшную дерзость, которая сидит внутри меня, и служит источником моих радостей и горестей. И я живу с желанием все время сопротивляться, быть в меньшинстве! Ведь смотрите, как много народу на словах причитает: «Берегите природу, берегите окружающую среду!»… Но не наберется и одного процента тех, кто этим обеспокоен на деле! И получается, мы окружены врагами! (смеется)
