Художник - Игорь Попов

В спектакле заняты: Валери Древиль, Станислас Нордей, Камиль Чалаев, Амбре Канн

пресса о спектакле:
• Париж. Одеон. Васильев.
• Апология Эрота
• «Тереза», механическая либертинка
• Привычки века просвещения, вывернутые наизнанку
• Анатолий Васильев не договорился с Парижем
• Русский режиссер огорчил Париж
• Вместо премьеры Васильев показал неготовый спектакль
• Невиданное событие в истории французского театра



13 апреля - премьера спектакля Анатолия Васильева "Тереза-философ". Чтобы его увидеть, придется ехать во Францию

Посреди сцены - огромная белая коробка. Когда свет в зале гаснет, она открывается, как книжка. На одной створке-странице беспрестанно возникают строки - дневник, страница за страницей. Внутри другой, будто на троне, сидит женщина в кольчуге с кринолином на голое тело: то ли доспехи высокотехнологичного робота, то ли одежда для садомазо утех. Вовне - мужчина в расшитом камзоле, будто из сказки. Когда они начинают говорить, в воздухе возникает та же история, что пишется на стене рядом: история Терезы, потерявшей невинность тела и души, чтобы найти любовь. На губах актеров блуждает улыбка. Будто они только что испытали счастье или готовятся его испытать. Сам миг этого счастья, впрочем, скрыт за кулисой зрительского сознания.

Новый спектакль Анатолия Васильева поставлен по заказу театра "Одеон" и играется в малом зале "Ателье Бертье" - на окраине Парижа. "Тереза-философ", по одноименному роману, ставшему классикой французской вольнодумной литературы (раньше она считалась порнографической, сейчас читается как мягкая эротика) XVIII века. За последние полтора десятилетия Васильев экранизировал по преимуществу тексты "из сокровищницы": Платон и Пиранделло, Мольер и Лермонтов, Гомер и Александр Сергеевич. А тут - даже не маркиз де Сад (хотя тот любил "Терезу", а ее предполагаемый автор Жан-Батист де Бойер тоже был маркизом). "Этот роман был забыт, - говорит Васильев. - Для театра, которым я занимаюсь, мне однажды захотелось взять материал экстремальный, который невозможно открыть практикой ситуативного театра, потому что в ней ничего нельзя было бы сделать, кроме love-show. "Тереза-философ" - прекраснейший для театра текст, и он был достаточно популярен в России в XIX веке. Пушкин никогда не упоминает, что читал его, но по его стихотворению "Платонизм" понятно, что он пересказывает "Терезу". Достоевский в "Игроке" упоминает этот роман и потом разрабатывает его идеи в "Житии великого грешника".

Удивительное свойство Валери Древиль, игравшей у Васильева и в "Маскараде", и в "Медее. Материал", - способность быть на сцене то невинной большеглазой юницей, то женщиной, закаленной (или, бывает, сломленной) годами и испытаниями. Она в "Терезе" - дева во цвете лет, старая сводня, фривольная аристократка, совращенная послушница. Ее напарник Станислас Нордей - артист, играющий и в садовской "Философии в будуаре", - принимает другие обличия: распутника-монаха, аббата-либертена, красавца-графа. Он, впрочем, не хамелеон, а вечно прекрасный, лучащийся энергией и радостью бытия самец. Тем не менее "события любви" как таковые разыгрываются не артистами, а диковинными машинами, при помощи еще двух молчаливых ассистентов (музыкант и композитор, былой соратник Алексея Хвостенко Камиль Чалаев и актриса Амбре Канн в костюме субретки). Изобрел эти артефакты сам Васильев, а исполнил художник Игорь Попов. Кустарные, искусные, светящиеся, полные шестеренок, надувных и передвижных деталей, маятников, отдаленных, но узнаваемых подобий человеческих органов - они неожиданно превращают спектакль в увлекательный аттракцион. А венчает машинерию любви величественный стальной фаллос в два человеческих роста, гигантский стальной шланг: начинка коробки, из которой возникает спектакль.

"Мы с Поповым вместе работаем с 1972 года, за это время мы с ним сделали огромное количество макетов и инсталляций, - вспоминает Васильев. - Мы интересовались практикой дадаизма и сюрреализма, и однажды Попов притащил этот объект. Я предложил сделать в этом ящике спектакль "Вариации феи Драже". До перестройки еще было далеко, как от Парижа до Чукотки! Я принес коробку директору театра на Малой Бронной - он отказался ставить. Помню, как эту декорацию увидел Анатолий Эфрос и куда-то быстро смотался, а потом принес фарфоровую урну из коридора, поставил на стол и сказал: "Вот тоже декорация!" Я понял, что песенка спета. Но когда появился проект "Тереза-философ", у меня была одна мечта - сделать спектакль в этом ящике".

Васильев не собирается привозить "Терезу" в Россию и считает этот спектакль своим последним. Однако против ожиданий, горечь, нараставшая в каждой постановке Васильева последних лет - "Илиада" и "Дон Жуан мертв", каждый на свой лад, были посвящены ритуалу погребения, - совершенно неощутима в "Терезе", светлой и легкой. Философический скепсис века Просвещения, поставившего под вопрос существование Бога и мудрость Природы, здесь сменяется чистой игрой - причем игрой всерьез, поскольку ее материалом и результатом становится любовь. "В конце концов это опыт воспитания чувств, - утверждает режиссер. - Несмотря на многочисленные описания любовных сеансов, в этом романе все - девицы. Я сам воспитан на литературе, в которой описана жизнь девушки. Как, например, "Война и мир". Я не говорю, что "Тереза-философ" - это "Война и мир". Она ближе к "Барышне-крестьянке".

Васильев - и порнография? Нет, опять Пушкин.