Театр музыки в «Школе драматического искусства»
Как-то исподволь установилось в нашем сознании, что в театральном спектакле на сцену выходят драматические актеры, певцы или танцовщики, а музыканты-инструменталисты оказываются, как правило, вне театральной сцены. Ведь для всякой несценической музыки существуют филармонические пространства, и концерты – привычный способ её бытования. Но кто сказал, что это разделение непреложно и неизменно? Что получится, если играть – ставить инструментальную музыку в театре? А получается Театр музыки, в чем убеждают концерты-спектакли Музыкальной лаборатории театра Школа драматического искусства.
Именно таким спектаклем открылся сезон в зале «Манеж» театра 11 сентября. «Маленькая коллекция колоколов и колокольчиков» играется второй раз (первое представление состоялось почти год назад). Ощущение премьеры осталось и потому, что постановка дополнилась новыми номерами, новыми режиссерскими находками. «В главных ролях» - руководитель лаборатории Петр Айду и Федор Амиров - одни из самых ярких молодых пианистов современной России. В партнерстве с ними – коллектив «Вежливый отказ», флейтист Иван Бушуев, певица Наталья Павлова, ударник Дмитрий Власик. Музыканты предстают как актеры, играющие музыку на сцене.
Суть музыкального действа-мистерии заключается в череде образов колокольных звучаний, подражаний и ассоциаций с ними, нашедших отражение в инструментальной музыке – от XVII века до наших дней, европейской и русской.
Язык колокольного звона стал практически мертвым и малопонятным современному человеку, а когда-то был естественной частью жизни и имел самые разные функции. Столетиями колокольные звоны сопровождали жизнь наших предков - ежедневно и ежечасно измеряя бытие и расставляя вехи во всех его сферах. В средневековых текстах звоны упоминались «поименно»: утренний звон, дневной, надвратный, одиннадцатичасовой, полуденный, ночной, винный, пивной, пожарный, сторожевой, городской, дворцовый, господский, муниципальный, рыночный, зерновой, судебный, кровавый, траурный, оброчный.
Два отделения-действия концерта-спектакля – это два прохождения по кругам музыкальных образов: от клавесинных «Колоколов» У. Берда до «Ярила» Н. Корндорфа для препарированного рояля, и от лютневых «Деревенских колоколов» Н. Валле до «Звона» П. Маркелова для двух роялей.
Музыкальная магия
Хочется отметить удачную композиторскую режиссуру в « Маленькой коллекции…»: то, что избрали и как соединили музыканты, образует единое произведение с драматургически обоснованной последовательностью сцен – музыкальных картин.
Кажется, никакое другое искусство не обладает возможностью так стремительно, легко и естественно перемещать наше сознание во времени и пространстве, как музыка. Мастерски выстроенный музыкальный ряд магически сближает эпохи, «переливает» одну в другую. И это не иллюзии. Ведь если о тождестве видимого «тогда» и «сейчас» можно рассуждать со множеством исключений (такое, пожалуй, применимо лишь к природным пространствам, не затронутым цивилизацией, или к ситуациям исторических реконструкций), то о тождестве слышимого говорить больше оснований: благодаря звучанию музыки соответствующего времени мы можем слышать то же, что слышали люди прошедших эпох.
… Мягкий полумрак. Музыкант в белом – «человек-оркестр» Петр Айду стоя играет на клавесине – непринужденно и по-домашнему…
Деликатно-легкое «позолоченное» звучание клавесина, вызывающее в представлении уютные комнаты старинных замков, сменяют мощные волны коронационного звона многотонных колоколов («Звоны» - М. Мусоргский – И. Худолей - транскрипция для двух роялей Сцены венчания на царствие Бориса Годунова). Явлены разные географические пространства одного времени: «верджинельная» Англия конца елизаветинской эпохи и Россия на пороге смутного времени. А вот «картина маслом» - патриархальная радость «Светлого праздника» С. Рахманинова. Краски её чистые и яркие, но не резкие. Её оттеняют «акварельные» «Монастырские колокола» (Л.Лефебюр-Вели). Обе пьесы играются на оригинальном рояле ХIX века, как и Campanella Пагании – Листа (играет П. Айду).
Менестрели нашего времени
Этот номер оказывается первой частью «спектакля в спектакле», поскольку за ним следует «Сampanella»-2 - Паганини – Листа – Амлена, вариации на вариации, с хитросплетением голосов и дразнящими всплесками пассажей головокружительной ультрафактуры. Мы уже отметили, что в этом спектакле играют музыканты-актеры. Их сценическое поведение, выходящее за рамки академических условностей, отличает жонглерский, шпильманский подход - ярко акцентированное игровое начало, изобретательность и непредсказуемость. Таково появление на сцене Федора Амирова, выбегающего, точнее, выпрыгивающего к своему роялю босиком, в то время как еще не отзвучали заключительные аккорды листовской Campanell’ы. Интрига «внутреннего» спектакля передается средствами невербальной коммуникации. Каждый жест и звук необычайно красноречив. Выразительность сценической пластики Ф. Амирова, способность моментально устанавливать эмоционально-энергетический контакт с залом в сочетании с мощным импровизационным даром и высочайшей виртуозной техникой создают столь притягательный для публики любого времени образ: Музыкант-Актер – Менестрель. У которого слиты воедино: глубина и серьезность – с шуткой и смехом, гротеск, бурлеск и клоунада - с созерцательностью и лиризмом, и моменты исповедальности и удивительно трепетные, едва уловимые состояния парения духа внезапно сменяются чертами карнавальной культуры – провокационной, пронзительной, броской, будоражащей, и благодатной, как ливень в знойный день.
Финалом первого отделения становится «Ярило» (Н. Корндорф) – сакральная медитация, развертывающаяся от единственного звука до многоголосного, многотембрового, всепроникающего, подобно солнечному свету, звучания. В этом номере «Менестрель в белом» Петр Айду преподносит зрителям-слушателям акустическую загадку: музыка звучит даже тогда, когда пианист не касается клавиатуры. «Колдовство» сотворено вместе со звукорежиссером Иваном Лубенниковым. Игра «с самим собой» возникает вследствие включающейся в процессе исполнения аудиозаписи – согласно замыслу автора этого поистине завораживающего произведения.
* * *
В спектаклях Музыкальной лаборатории «Школы…» все ресурсы сценической выразительности способствуют развертыванию музыкального процесса. Пространство и акустика зала «Манеж» в этом плане исключительно благодатны: слегка сводчатый высокий потолок с деревянной отделкой; размещение сцены практически в центре зала, благодаря чему звук распространяется по всем направлениям – сферически, подобно тому, как это происходит в открытом пространстве; ниши-арки балконных галерей по периметру зала выполняют функции резонаторов.
Особенна и роль световой партитуры. Светорежиссер Елизавета Равдель оказывается соавтором спектакля «Маленькая коллекция», тонким и внимательным партнером музыкантов. Свет «звучит» и движется вместе с музыкой, становясь её зримо-пространственным воплощением. В «Яриле» мы видим солнечные лучи и само солнце, желтым шаром повисающее в космической высоте, а во флейтовом номере второго действия «Легкие ветерки вдалеке» (C. Шаррино – мастера шерохов, шепота, шелеста и призрачных звучаний), великолепно сыгранном Иваном Бушуевым, появление-приближение и удаление-исчезновение красноватых светящихся точек вызывает чувство бескрайнего пространства, необъятных равнин, с которых и доносятся таинственные звуки, похожие на звуки колокольчиков.
* * *
Во втором круге-действии стилистические контрасты еще более углублены. После аутентичных лютневых переборов музыкальное действо переносится на 400 лет вперёд, и пространство заполняет звучание джаз-рокового ансамбля рояль – ударные – контрабас – электрогитара. Пианисты-менестрели являются в новом качестве, что для них привычно. Федор Амиров предстает здесь как пианист-импровизатор ( кроме всего прочего он – клавишник коллектива «Рада и Терновник»), а Петр Айду, не перестающий удивлять мультиинструментальными способностями, органичен в роли гитариста. Исполняемая ими вместе с музыкантами группы «Вежливый отказ» композиция Р. Суслова «Колокола» - импровизация на мотивы, сходные с колокольным звоном. Древняя архаика в иностилевом одеянии и неожиданна, и узнаваема.
Артисты удерживают внимание публики в творческом напряжении вслушивания-соучастия до последнего момента спектакля. Каждый номер- картина оказывается и «продолжением темы», и её началом-обновлением.
Фортепианные номера чередуются с различными инструментальными композициями: для ударных – «Хор наковален» Д. Ланга – Дмитрий Власик (самый «экзотический» номер спектакля), флейты – уже упоминавшиеся «Легкие ветерки вдалеке» С. Шаррино – Иван Бушуев, (самый «таинственный» номер), вокала с инструментальным ансамблем – Ария Валли из одноименной оперы А. Каталани – Наталия Павлова (лирический центр спектакля).
Драматическим центром спектакля становится пара номеров для фортепиано: Колокола печали и слезы прощания О. Мессиана, посвятившего их К. Дебюсси, и Колокола прощания и улыбка Т. Мюрая памяти О. Мессиана. Интересно, что интонационность мессиановских «Колоколов…» оказывается чем-то родственной траурным православным звонам – вечернему звону страстной пятницы и звону, который можно было слышать в день погребения Патриарха Всея Руси… Обе пьесы играет Федор Амиров. Его дар артистического перевоплощения здесь особенно заметен. Музыкант удивительно естественно передает состояния застывающей скорби в первой пьесе и светлой печали во второй.
В предфинальной части спектакля вновь происходит временной перенос – теперь уже назад, из эпохи постмодернизма в романтическую эпоху. После оперной арии, проникновенно спетой Наталией Павловой, - певицей-актрисой в окружении ансамбля старинного рояля, фисгармонии и флейты, наступает черед практически неизвестных публике пьес Листа. Тех, которые покоряют не бравурностью и блеском, а чарующей мягкостью нежных красок. Вечерние колокола и Карильон из цикла «Рождественская сказка», посвященного внучке композитора, создают уютно-ласковую атмосферу того безмятежного счастья, которое живет в сказочном мире детства.
Венчает «Маленькую коллекцию» Звон П. Маркелова. Произведение, написанное композитором с опытом звонаря православного храма, по художественной ценности и силе эмоционального воздействия не уступающее «Ярилу» Н. Корндорфа. «Звон» двух роялей разрастается, расширяется до всеохватности, наполняющей душу ликованием. Как в храме, осуществляется духовная настройка, итог и цель которой – обретение мира в сердце, умиротворение.
* * *
Таково представление, сыгранное менестрелями нашего времени. Беспрецедентная музыкальная сюита, охватившая четыре века. Увлекательное историко-культурное путешествие во времени.
Творческим коллективом Музыкальной лаборатории найдена удачная форма спектакля с балансом сохранения и развития – импровизируемая композиция. Возможность избирать что-то новое и соединять каждый раз по-новому – в этом суть композиторско-режиссерского подхода. В итоге каждый раз возникает новый спектакль. Что, кстати, соответствует смыслу явления «коллекция». Ведь последняя имеет свойство обновляться, пополняться.
Хочется надеяться, что уже «Немаленькая» Коллекция колоколов и колокольчиков прозвучит еще не раз и подарит радость открытия музыки, артистов и театра «Школа драматического искусства».
Именно таким спектаклем открылся сезон в зале «Манеж» театра 11 сентября. «Маленькая коллекция колоколов и колокольчиков» играется второй раз (первое представление состоялось почти год назад). Ощущение премьеры осталось и потому, что постановка дополнилась новыми номерами, новыми режиссерскими находками. «В главных ролях» - руководитель лаборатории Петр Айду и Федор Амиров - одни из самых ярких молодых пианистов современной России. В партнерстве с ними – коллектив «Вежливый отказ», флейтист Иван Бушуев, певица Наталья Павлова, ударник Дмитрий Власик. Музыканты предстают как актеры, играющие музыку на сцене.
Суть музыкального действа-мистерии заключается в череде образов колокольных звучаний, подражаний и ассоциаций с ними, нашедших отражение в инструментальной музыке – от XVII века до наших дней, европейской и русской.
Язык колокольного звона стал практически мертвым и малопонятным современному человеку, а когда-то был естественной частью жизни и имел самые разные функции. Столетиями колокольные звоны сопровождали жизнь наших предков - ежедневно и ежечасно измеряя бытие и расставляя вехи во всех его сферах. В средневековых текстах звоны упоминались «поименно»: утренний звон, дневной, надвратный, одиннадцатичасовой, полуденный, ночной, винный, пивной, пожарный, сторожевой, городской, дворцовый, господский, муниципальный, рыночный, зерновой, судебный, кровавый, траурный, оброчный.
Два отделения-действия концерта-спектакля – это два прохождения по кругам музыкальных образов: от клавесинных «Колоколов» У. Берда до «Ярила» Н. Корндорфа для препарированного рояля, и от лютневых «Деревенских колоколов» Н. Валле до «Звона» П. Маркелова для двух роялей.
Музыкальная магия
Хочется отметить удачную композиторскую режиссуру в « Маленькой коллекции…»: то, что избрали и как соединили музыканты, образует единое произведение с драматургически обоснованной последовательностью сцен – музыкальных картин.
Кажется, никакое другое искусство не обладает возможностью так стремительно, легко и естественно перемещать наше сознание во времени и пространстве, как музыка. Мастерски выстроенный музыкальный ряд магически сближает эпохи, «переливает» одну в другую. И это не иллюзии. Ведь если о тождестве видимого «тогда» и «сейчас» можно рассуждать со множеством исключений (такое, пожалуй, применимо лишь к природным пространствам, не затронутым цивилизацией, или к ситуациям исторических реконструкций), то о тождестве слышимого говорить больше оснований: благодаря звучанию музыки соответствующего времени мы можем слышать то же, что слышали люди прошедших эпох.
… Мягкий полумрак. Музыкант в белом – «человек-оркестр» Петр Айду стоя играет на клавесине – непринужденно и по-домашнему…
Деликатно-легкое «позолоченное» звучание клавесина, вызывающее в представлении уютные комнаты старинных замков, сменяют мощные волны коронационного звона многотонных колоколов («Звоны» - М. Мусоргский – И. Худолей - транскрипция для двух роялей Сцены венчания на царствие Бориса Годунова). Явлены разные географические пространства одного времени: «верджинельная» Англия конца елизаветинской эпохи и Россия на пороге смутного времени. А вот «картина маслом» - патриархальная радость «Светлого праздника» С. Рахманинова. Краски её чистые и яркие, но не резкие. Её оттеняют «акварельные» «Монастырские колокола» (Л.Лефебюр-Вели). Обе пьесы играются на оригинальном рояле ХIX века, как и Campanella Пагании – Листа (играет П. Айду).
Менестрели нашего времени
Этот номер оказывается первой частью «спектакля в спектакле», поскольку за ним следует «Сampanella»-2 - Паганини – Листа – Амлена, вариации на вариации, с хитросплетением голосов и дразнящими всплесками пассажей головокружительной ультрафактуры. Мы уже отметили, что в этом спектакле играют музыканты-актеры. Их сценическое поведение, выходящее за рамки академических условностей, отличает жонглерский, шпильманский подход - ярко акцентированное игровое начало, изобретательность и непредсказуемость. Таково появление на сцене Федора Амирова, выбегающего, точнее, выпрыгивающего к своему роялю босиком, в то время как еще не отзвучали заключительные аккорды листовской Campanell’ы. Интрига «внутреннего» спектакля передается средствами невербальной коммуникации. Каждый жест и звук необычайно красноречив. Выразительность сценической пластики Ф. Амирова, способность моментально устанавливать эмоционально-энергетический контакт с залом в сочетании с мощным импровизационным даром и высочайшей виртуозной техникой создают столь притягательный для публики любого времени образ: Музыкант-Актер – Менестрель. У которого слиты воедино: глубина и серьезность – с шуткой и смехом, гротеск, бурлеск и клоунада - с созерцательностью и лиризмом, и моменты исповедальности и удивительно трепетные, едва уловимые состояния парения духа внезапно сменяются чертами карнавальной культуры – провокационной, пронзительной, броской, будоражащей, и благодатной, как ливень в знойный день.
Финалом первого отделения становится «Ярило» (Н. Корндорф) – сакральная медитация, развертывающаяся от единственного звука до многоголосного, многотембрового, всепроникающего, подобно солнечному свету, звучания. В этом номере «Менестрель в белом» Петр Айду преподносит зрителям-слушателям акустическую загадку: музыка звучит даже тогда, когда пианист не касается клавиатуры. «Колдовство» сотворено вместе со звукорежиссером Иваном Лубенниковым. Игра «с самим собой» возникает вследствие включающейся в процессе исполнения аудиозаписи – согласно замыслу автора этого поистине завораживающего произведения.
* * *
В спектаклях Музыкальной лаборатории «Школы…» все ресурсы сценической выразительности способствуют развертыванию музыкального процесса. Пространство и акустика зала «Манеж» в этом плане исключительно благодатны: слегка сводчатый высокий потолок с деревянной отделкой; размещение сцены практически в центре зала, благодаря чему звук распространяется по всем направлениям – сферически, подобно тому, как это происходит в открытом пространстве; ниши-арки балконных галерей по периметру зала выполняют функции резонаторов.
Особенна и роль световой партитуры. Светорежиссер Елизавета Равдель оказывается соавтором спектакля «Маленькая коллекция», тонким и внимательным партнером музыкантов. Свет «звучит» и движется вместе с музыкой, становясь её зримо-пространственным воплощением. В «Яриле» мы видим солнечные лучи и само солнце, желтым шаром повисающее в космической высоте, а во флейтовом номере второго действия «Легкие ветерки вдалеке» (C. Шаррино – мастера шерохов, шепота, шелеста и призрачных звучаний), великолепно сыгранном Иваном Бушуевым, появление-приближение и удаление-исчезновение красноватых светящихся точек вызывает чувство бескрайнего пространства, необъятных равнин, с которых и доносятся таинственные звуки, похожие на звуки колокольчиков.
* * *
Во втором круге-действии стилистические контрасты еще более углублены. После аутентичных лютневых переборов музыкальное действо переносится на 400 лет вперёд, и пространство заполняет звучание джаз-рокового ансамбля рояль – ударные – контрабас – электрогитара. Пианисты-менестрели являются в новом качестве, что для них привычно. Федор Амиров предстает здесь как пианист-импровизатор ( кроме всего прочего он – клавишник коллектива «Рада и Терновник»), а Петр Айду, не перестающий удивлять мультиинструментальными способностями, органичен в роли гитариста. Исполняемая ими вместе с музыкантами группы «Вежливый отказ» композиция Р. Суслова «Колокола» - импровизация на мотивы, сходные с колокольным звоном. Древняя архаика в иностилевом одеянии и неожиданна, и узнаваема.
Артисты удерживают внимание публики в творческом напряжении вслушивания-соучастия до последнего момента спектакля. Каждый номер- картина оказывается и «продолжением темы», и её началом-обновлением.
Фортепианные номера чередуются с различными инструментальными композициями: для ударных – «Хор наковален» Д. Ланга – Дмитрий Власик (самый «экзотический» номер спектакля), флейты – уже упоминавшиеся «Легкие ветерки вдалеке» С. Шаррино – Иван Бушуев, (самый «таинственный» номер), вокала с инструментальным ансамблем – Ария Валли из одноименной оперы А. Каталани – Наталия Павлова (лирический центр спектакля).
Драматическим центром спектакля становится пара номеров для фортепиано: Колокола печали и слезы прощания О. Мессиана, посвятившего их К. Дебюсси, и Колокола прощания и улыбка Т. Мюрая памяти О. Мессиана. Интересно, что интонационность мессиановских «Колоколов…» оказывается чем-то родственной траурным православным звонам – вечернему звону страстной пятницы и звону, который можно было слышать в день погребения Патриарха Всея Руси… Обе пьесы играет Федор Амиров. Его дар артистического перевоплощения здесь особенно заметен. Музыкант удивительно естественно передает состояния застывающей скорби в первой пьесе и светлой печали во второй.
В предфинальной части спектакля вновь происходит временной перенос – теперь уже назад, из эпохи постмодернизма в романтическую эпоху. После оперной арии, проникновенно спетой Наталией Павловой, - певицей-актрисой в окружении ансамбля старинного рояля, фисгармонии и флейты, наступает черед практически неизвестных публике пьес Листа. Тех, которые покоряют не бравурностью и блеском, а чарующей мягкостью нежных красок. Вечерние колокола и Карильон из цикла «Рождественская сказка», посвященного внучке композитора, создают уютно-ласковую атмосферу того безмятежного счастья, которое живет в сказочном мире детства.
Венчает «Маленькую коллекцию» Звон П. Маркелова. Произведение, написанное композитором с опытом звонаря православного храма, по художественной ценности и силе эмоционального воздействия не уступающее «Ярилу» Н. Корндорфа. «Звон» двух роялей разрастается, расширяется до всеохватности, наполняющей душу ликованием. Как в храме, осуществляется духовная настройка, итог и цель которой – обретение мира в сердце, умиротворение.
* * *
Таково представление, сыгранное менестрелями нашего времени. Беспрецедентная музыкальная сюита, охватившая четыре века. Увлекательное историко-культурное путешествие во времени.
Творческим коллективом Музыкальной лаборатории найдена удачная форма спектакля с балансом сохранения и развития – импровизируемая композиция. Возможность избирать что-то новое и соединять каждый раз по-новому – в этом суть композиторско-режиссерского подхода. В итоге каждый раз возникает новый спектакль. Что, кстати, соответствует смыслу явления «коллекция». Ведь последняя имеет свойство обновляться, пополняться.
Хочется надеяться, что уже «Немаленькая» Коллекция колоколов и колокольчиков прозвучит еще не раз и подарит радость открытия музыки, артистов и театра «Школа драматического искусства».
Юлия Николаева, музыковед
