08.12.2009 »

Театр «Школа драматического искусства» и современная, реалистическая драма, на первый взгляд, - две вещи не совместные. Позиционируя свой театр как игровой, в отличие от традиционного психологического, создатель «Школы» Анатолий Васильев предпочитал душевно-социальной тематике духовно-философскую. Если для него в театре и существовало то, что обычно называют «историей», то это была история о самом театре, о театре как таковом, а также о попытках играющего человека через игру постичь фундаментальные законы бытия. Тем интересней, однако, эксперимент на который пошел театр "Школа драматического искусства" по предложению директора театра Алексея Малобродского и Советника по культуре Посольства Швеции в Москве Лены Йонсон. Три режиссёра – Игорь Яцко, Александр Огарёв и Игорь Лысов – выбрали по одной пьесе выдающегося шведского драматурга Ларса Нурена, чтобы срепетировать с актёрами читки-презентации. Результат стал неожиданностью, как для зрителей, так и для самих создателей.

Игорь Яцко: «Методы игрового театра позволяют совершенно по-новому открыть современный драматургический текст: мы не ожидали, что удастся высечь столько юмора, радости и смеха. Тем более, что современная драматургия очень часто не предполагает такой реакции. Шведские зрители, видевшие первые открытые показы, были очень удивлены тем, что знакомый им драматург может быть так неожиданно сценически представлен».



Это один день из жизни одной семьи, в которой люди любят друг друга, но почему-то неуклонно идут к разрушению отношений. В этом есть и метафорическое отражение истории человечества, которое, несмотря на все усилия любви к ближнему, катится в пропасть и при этом продолжает «развиваться». По замыслу режиссера «семейную историю» разыгрывает «семейная труппа»: хозяин-режиссер, жена-актриса и сыновья-ученики, что позволяет расширить игровые возможности, не нарушая установленных правил игры в спектакль-читку. Кроме того, пьеса сама по себе содержит множество культурных реминисценций, отражений мифологических сюжетов - видения Моисея, иронические ассоциации с образами Гамлета, Короля Лира, которые также насыщают игровую природу спектакля. Особое стилистическое своеобразие ей придает прописанный автором музыкальный контекст, который восстановлен предельно точно. Все что звучит в пьесе, - джазовая и популярная музыка 50-ых годов, - с точностью до названия звучит и в спектакле ("Line for Lyons", "Fall out" - Gerry Mulligan, "Django" - Modern jazz quartet, "The world we knew" Frank Sinatra, "Moonlight serenade" Carly Simon, "Night and day" Fred Astaire и другие)

Игорь Яцко: «… Кроме того, это работа позволила нам найти подтверждения некоторым теоретическим предположениям о природе психологического театра. Психологический театр, по моему мнению, в лучших своих образцах тяготеет к игровому, а игровой, в свою очередь, опирается на театр психологический.

Мы называем этот спектакль «читкой». Но здесь есть один нюанс. Дело в том, что для актеров васильевской школы «читать» - это уже «играть». Сама «читка» - это уже форма игры, которая позволяет вскрывать дополнительные смыслы текста и ситуаций, используя прием «отстранения». В целом же это — спектакль, просто в такой не совсем обычной форме».



Эта пьеса отличается от всего написанного Ларсом Нуреном и по стилю, и по содержанию. Она основана на реальных событиях. В свое время Швецию потрясла история трех школьников, которые в день последнего звонка убивают своего одноклассника, корейца по происхождению. Чтобы изъять историю из криминального контекста, режиссер поручил играть роли подростков - женщинам. В итоге получился спектакль, который не рассматривает произошедшее, как рядовое преступление, а поднимает более глубокие вопросы: возможно ли устроить свой мир на крови невиновного? Непременным условием предыдущих открытых показов было активное обсуждение зрителями увиденного, проблем, поднятых в спектакле. Студенты и преподаватели московских вузов высказали единодушное мнение, что комплекс вопросов, поставленных автором и создателями спектакля, который включает в себя общечеловеческую проблематику национализма — может и должен быть предметом не только публицистических дискуссий в средствах массовой информации, но и стать объектом исследования театра, как способа непосредственного обращения к умам и сердцам зрителей.

Игорь Лысов: «Несколько лет назад я открыл сильное преимущество нашей школы, - васильевской, - когда мы работаем с современными текстами. Если позволить себе ассоциацию между театром Васильева и Платоновской Академией, созданной Лоренцо Медичи, то можно сделать смелые выводы о том, что наша «Платоновская академия» входит в сильный резонанс с современной драматургией и дает поразительные результаты. Пьесы перестают быть коньюктурно событийными и обнаруживают близость с классическими долгожителями».



Пьеса имеет внешне «зловещий» вид. Идет некая Война (за которой можно угадать войну Балканскую, а можно этого и не делать). Живет семья: мать и две дочери, отец которых ушел на эту Войну. Обстоятельства жизни этих женщин на фоне Войны очень жестокие: мать вступает в отношения с братом ушедшего на войну мужа, старшая дочь, чтобы хоть что-то заработать на жизнь, становится проституткой, младшая подверглась насилию. В эти новые обстоятельства возвращается ослепший на Войне отец. И его слепота позволяет ему некоторое время жить в иллюзии того, что все осталось «как прежде». В стилистике пьесы присутствует органичный для западного драматурга момент авторского отстранения, который рождает парадоксальные соединения страшного и смешного. В финале конфликт между двумя братьями поднимается до уровня библейского мифа. Повторяется история Каина и Авеля, что можно трактовать и как некий необходимый для человечества исторический повтор с возможностью последующего искупления.

А.Огарев: «Анатолий Васильев прививал нам мысль о том, что идея Театра неразрывно связана с идеей Красоты, поэтому при работе с любым материалом мы стараемся идти через поиск ощущения Красоты. В этой пьесе сложно найти Красоту в привычном понимании. Но возможно попробовать увидеть Её Отражение. Женщинам, например, свойственно умение сохранять Красоту в самых невозможных обстоятельствах, и примерно такая же задача стояла и перед актрисами, участницами этого спектакля».