Монологи и диалоги Клима предлагают путешествие в сторону опасной свободы, где актер и зритель остаются наедине друг с другом и с самими собой — такими, какими они себя еще не знали или боялись узнать. В них исследуются законы, регулирующие энергию и поток театральной речи.

«Аглая» представляет собой первую часть цикла «…семь дней с идиотом…, или несуществующие главы романа Ф. М. Достоевского». Ее оригинальное название «…оно … он… я…» («Печальный спектакль»). Возвращаясь из психиатрической лечебницы от князя Мышкина, Аглая сидит в швейцарском кафе, пропуская поезд за поездом, и не может уйти. Ее жизнь пронизана чем-то, что невыразимо. Так же необъяснима любовь, которую она в себе открывает.






Действие принадлежит актеру.
Находясь в действии, актер становится персоной.

Актёр становится персоной, когда в момент игры ясно определяет метафизические ценности и делает их системой координат, которая определяет и структурирует его движение в пространстве текста и мизансцены
Когда человек в действии у него прямая спина, четкая артикуляция, ясный жест и глаз. Замечено, что иногда действие сопровождается чувством немотивированной радости, восторга и азарта.

Действие – это просто. Хотелось бы что бы это было как в физике с понятием сила, оно абстрактно но понятно, и не вызывает разночтений у тех кто занимается этим делом.

Надо признаться, что нахождение в действии относится к области «измененных состояний сознания».

Лично мне близко определение действия данное Пьером Тейяр Де Шарденом. Он считает что так или иначе, но действие связано с верой в бессмертие, т.о. действие появляется тогда, когда замолкает внутренний диалог, личная история стирается, чувственность и душевная смута затихают перед величием божьего творения или тайной универсума.

Здесь уместно привести для примера анекдот:
- Вася, а мы душевно красивы?
- Нет, Клава. Мы красивы духовно, а душевно мы больны.

Не всякий способен овладеть действием.
Действие позволяет четко разделить территорию игры и переживания.
Действие неорганично, оно искусственно, как танец.
Театр делает из мухи слона, а из слона муху. Я услышал это от Васильева, но думаю это послание свыше.
Быть в действии – быть в духе. И это не обсуждается.

Любая рациональная театральная система – ограниченна. Поэтому вопросы надо задавать не режиссеру, а Богу или, в крайнем случае - к создателям квантовой механики, но они вас опять отправят к Нему.

Существование в ЧУВСТВЕ превращает СЛОВО в междометие, уничтожает какой-либо в нем смысл, кроме самого чувства в котором существует актер. Вам это надо? Чувство в театре – это замечательно, но это приправа к основному блюду.

Актер не имеет права терять инициативу, иначе он становится пациентом.
Можно поговорить о дисциплине, но и тут повсюду ловушки и крючки.

ЛЮБИМЫЕ АВТОРЫ:
Шиллер, Достоевский, Мариво, Островский

ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ПРИНЦИПЫ ЛАБОРАТОТИИ:
До поры до времени все строится на взаимном интересе.
Лучше договориться на берегу.
Если Вы сделали что-то приличное, то надо отвечать.

КОНТАКТЫ, ВИДЕО, ФОТО: http://vkontakte.ru/club12949736


ОТЗЫВЫ О РАБОТЕ ЛАБОРАТОРИИ

Монолог Аглаи – это душевный порыв рассказать другим о том, что происходит с ней, поделиться с людьми скрываемым многие годы. Поэтому – срывающийся голос. Как будто сорвана привычная актерская маска, за которой существовать безопасно и легко. Уроки речи, постановка голоса позабыты. Здесь – не так. Приходится вырывать роль из собственной души, играя в ущерб внешним эффектам, черпая только из себя. И такой высокий градус переживания и проживания, конечно, не может не вызвать ответного возгорания в тех, кто выступает в роли зрителей на этом моноспектакле.
Анна Соколова, газета "PRO Сцениум"

Меня поразил своей психологической глубиной, доверительным разговором о главных вопросах человеческой жизни, масштабностью, силой и пронзительностью актерских работ последний показ творческой лаборатории Владимира Берзина, который прошёл в середине июля. Этот показ шёл два раза по два дня, и я, отменив дела, которые до этого мне казались неотложными, приезжала на второй показ, что бы еще раз увидеть и прочувствовать эту удивительную работу, я посмотрела всю работу два раза и поняла, что хотела бы смотреть ее еще и еще. Очень интересно было видеть, как она развивалась, как актеры все глубже проникали в смысл текстов, все яснее осознавали внутреннюю жизнь своих героев и подключали к ней зрительный зал.
Анна Быстрова, руководитель детской театральной студии